Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

Вскоре к монаху подошел улыбающийся самурай, аккуратно держа меч перед собой.

— Ваше имя Масамунэ? Меня зовут Фудзивара-но Синдзэй. Ваш меч безупречен! Само совершенство! Я благодарен вам за возможность нанести этот удар! За многие месяцы — это первый безупречный меч, достойный стать защитником Ямато! Сёгунат даст вам все: содержание, мастерскую, учеников. Я лично буду на этом настаивать. Как скоро вы сможете изготовить еще один точно такой же клинок для меня?

— Я буду счастлив вручить вам этот, — с поклоном ответил Масамунэ. — Вы его испытали, и я выбью ваше имя на хвостовике. Нет большего счастья для мастера, когда его клинок попадает в правильные руки!

— Благодарю вас! — потомок клана Фудзивара согнулся в низком поклоне, помедлив в нем на мгновенье дольше положенного по этикету и распрямившись, заглянул в умные и немного печальные глаза кузнеца. — Что бы вы хотели от человека, владеющего вашим мечом?

— Я хотел бы, чтобы мои мечи принесли нам самое важное, то, в чем мы все сегодня так нуждаемся, — негромко ответил Масамунэ. — Надежду!

Часть одиннадцатая

Самурай должен прежде всего постоянно помнить — помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги — что он должен умереть.

Юдзан Дайдодзи. «Будосёсинсю»

Смолев оказался прав: камеры наблюдения в зале музея зафиксировали, как предыдущей ночью двое неизвестных, одетых в черные халаты с капюшонами, осторожно сняли с постамента восковую фигуру в доспехах, положили ее на носилки и, споро перебирая ногами, унесли за портьеры. Действовали быстро — им потребовалось всего каких-то две минуты. Уже ранним утром, перед самым первым обходом, около семи часов утра, из-за портьеры шагнула коренастая фигура в рогатом шлеме и полном защитном облачении, быстро уселась на подставку и замерла в неподвижности.

Получается, что злоумышленник просидел целый день на выставке, мимо него ходили посетители, и они ничего не заметили!

То, что они не заметили — это как раз неудивительно: лицо его было затянуто черным шелком, да еще на нем была и звероподобная маска демона войны, рассуждал Смолев.

Самурай сидел в глубине подиума, за спиной была стена, освещение было устроено так, что угол постоянно оставался в полумраке, что преступнику было только на руку. Удивительно другое: как смог он просидеть неподвижно весь день, пока мимо ходили люди?

Вот это выдержка, подумал Смолев с уважением.

— Ты хочешь сказать, что он вот так и сидел весь день, смотрел на посетителей и не шевелился? — никак не мог поверить Виктор Манн. — Неужели такое возможно? Он что, железный? Кто просидит, совершенно не шевелясь, несколько часов подряд?

— Почему нет? — пожал плечами Алекс. — Я помню, как в свое время в Военной Академии стоял на первом посту еще молоденьким и необученным курсантом. Знамя части охранял. Час, от силы два можно было выстоять без особых шевелений, хоть и сложно было с непривычки.

— Час или два? Да он просидел неподвижным истуканом с семи утра до двенадцати ночи! Это ж сколько будет… Семнадцать часов! Это какую выдержку надо иметь! — покачал головой Манн.

— Не забывай, что мы имеем дело с японцем. И не просто с японцем, а с мастером боевых искусств. Это удивительные люди! Он наверняка обучен искусству глубокой медитации, способен сам вводить себя в транс и в нужный момент из него выходить. Мастера могут медитировать сутками. Думаю, что здесь было тоже что-то в этом роде. И мотивация у него была, судя по всему, очень серьезная. Потом, угол был достаточно темным для того, чтобы можно было незаметно размять затекшие конечности.

— Хорошо, а, простите, физиологические процессы? — поинтересовался Виктор. — Семнадцать часов терпеть?

— Физиологические процессы всего организма при глубокой медитации сильно замедляются, дыхание становится реже, сердце бьется гораздо медленнее. Все тело словно впадает в анабиоз, — задумчиво ответил Смолев. — Это сложные практики; я когда-то общался с мастерами, которые могли находиться в таком состоянии несколько дней, без пищи, воды и физиологических отправлений. Другое дело, что это для них сакральный процесс, они к нему долго готовятся, проходят обряд очищения тела и духа, молятся, а потом уже вводят себя в транс с помощью медитации, — Алекс хотел добавить что-то еще, но их разговор прервала пронзительная трель телефонного звонка.

— Манн слушает, — нетерпеливо ответил звонившему глава Национального Бюро Интерпола на английском, растирая крепкой ладонью свой широкий лоб. — Готово? Отлично! Присылайте!

— Саша, наконец-то готова экспертиза по стеклу, говорят, что нашли что-то интересное, сейчас вышлют заключение, — радостно хлопнул он друга по плечу. — Ну, слава Богу, с мертвой точки мы сдвинулись!

Они расположились в одном из просторных кабинетов музея, где к их услугам было все необходимое: техника, связь, каталоги выставки, списки музейных работников, материалы по каждому из клинков.

За стеной справа сидели помощники Манна — технические специалисты, которые просматривали записи с камер наблюдения. Найдя нужный фрагмент записи, они немедленно доложили своему шефу. Теперь они занялись другими камерами: у музея их было несколько.

За левой стеной, за плотно закрытой дверью, откуда не доносилось ни звука, уже больше часа Фудзивара-сенсей беседовал с японской делегацией.

В нее входили восемь человек: пятеро мужчин и три женщины. Их имена и фамилии, или, скорее наоборот, фамилии и имена — ведь у японцев сперва идет фамилия, а потом имя — лежали списком перед генералом Интерпола и решительно ни о чем ему не говорили. Против каждой фамилии стояла функция, которую исполнял каждый сотрудник. В списке числились два музейных работника: мужчина и женщина, эксперт-оценщик, полировщик, повар, две переводчицы и один руководитель группы. На первый взгляд — все логично.

— Думаешь, у него получится? — кивнул Манн головой в сторону плотно прикрытой двери слева, беспомощно крутя в руках список японцев. — Даже повара своего привезли! Хотя понять, конечно, можно.

— Должно получиться, — задумчиво кивнул Алекс, раз за разом просматривая последние найденные кадры с камеры наблюдения. — Я-то их отлично понимаю, после сегодняшнего «греческого салата» я бы и сам своего повара с собой возил. Зачем рисковать? Свой повар всегда лучше, тем более, что их кухня настолько отличается от европейской.

— Как думаешь, кто-то из них? — Виктор положил перед Алексом уже порядком измятый список делегации и присел напротив на край стола.

— Возможно, — ответил тот, взяв список и разгладив его руками. — Как минимум, сообщник в делегации есть точно. Сам преступник может быть и со стороны. И даже скорее всего со стороны,